«Профессиональный вокал — не навык, а образ жизни». Людмила Сваровская о новом альбоме и любимых исполнителях

Джазовая певица Людмила Сваровская выпустила третий по счету диск Like An Elegant Wine. Корреспондент «ЯрКуба» поспешил в студию «Призвание», чтобы поговорить о феномене этой пластинки и не только.

Людмила, как проходила работа над альбомом? Насколько я понимаю, сначала вы сыграли серию симфоджазовых концертов, а затем решили записать весь материал?

Да, совершенно верно. Идея сыграть любимую музыку в составе скрипичного квартета и традиционного джазового была моей давней мечтой, которая воплотилась в жизнь только после знакомства с композитором и пианистом Дмитрием Яковлевым. Он написал все аранжировки для нового альбома. С финансовой и организационной точки зрения это сложносочиненная история, посему найти и реализовать в России подобные проекты весьма и весьма непросто.

В профессиональной джазовой музыке лишь немногие исполнители могут позволить себе подобные эксперименты. Кроме того, джазовый композитор, способный грамотно расписать партитуру для струнных, сохранив при этом стилистику мэйнстрима в общем звучании, — большая редкость, но Дима с невероятным энтузиазмом взялся за эту работу. Специально для проекта были написаны и аранжированы произведения как на английском, так и на русском языках, которые весьма удачно вплелись в единое сценарное полотно концерта. Но в версию студийного альбома вошли далеко не все записанные и сыгранные произведения — часть из них мы выпустим в скором времени отдельными синглами.

Это был бесценный опыт сложнейшей, филигранной работы и для меня, как для вокалиста, и для Дмитрия Яковлева, как для пианиста и композитора, и для Андрея Левина, нашего звукорежиссера. Надеюсь, что данный опыт позволил нам подняться еще на одну ступеньку профессионального роста. Симфоджазовый характер музыки — это предельный уровень «галантности» в общем потоке солирующих и аккомпанирующих инструментов. Гений Дмитрия Яковлева состоит в том, что весьма «скромный» состав струнных звучит порой как внушительная скрипичная группа, а опыт и талант Андрея Левина позволили этой звуковой картинке сложиться в единый стройный паззл, который не диссонирует с особой манерой игры и ритмической свободой джазового квартета.

Действительно, звук получился органичный и насыщенный, плотный, но при этом весьма легкий…

Благодарю Вас за подобный комплимент, мы достаточно долго шли к поиску органичного саунда.

Для записи скрипок нужен естественный объем, который есть только в филармонических залах, а в студийных условиях часть «магии» теряется, и только технические возможности такого арт-пространства, как Мосфильм, позволяют качественно снять звук без ощутимых потерь.

Безусловно, мне повезло с командой — это не просто друзья, а коллектив профессионалов-единомышленников: Игорь Иванушкин, Петр Востоков, Вартан Бабаян, скрипичный квартет Виктории Ланской. Каждый из них вложил в музыку часть своей души и сердца. Особенности симфоджазового строя — это не просто крепкий тандем солистов, а гармоническое созвучие «поющих» в унисон, и я очень благодарна своей команде за такое сердечное созвучие.

Поговорим о связи нового альбома с двумя предыдущими. Расскажите, он развивает заложенные в них идеи или несколько абстрагируется?

Все мои альбомы связаны между собой, поскольку спеты они голосом одного исполнителя, и каждая новая тема — это не «смена декораций» в аккомпанирующем составе, а, по сути, продолжение разговора. Это коллекция невыдуманных женских историй, рассказанных сложным джазовым языком, но, как мне кажется, весьма доступных даже самому неискушенному слушателю.

Первый сольный диск, который мы записали в Нью-Йорке с потрясающей командой Джона ди Мартино, по восприятию очень теплый, «южный», как, собственно, и сам характер известного аранжировщика с итальянскими корнями. Сложнейшие произведения, которые были отобраны в плей-лист, мы старались подать с определенной легкостью и не эксплуатировать понапрасну без того довольно витиеватые мелодические и гармонические линии.

Один из главных постулатов моей исполнительской философии — услышать музыку, проникнуться ее содержанием, «одеть» в гармонические и вокальные «шелка», но при этом облегчить осязаемую форму. Это вовсе не значит, что облегченный саунд — синоним небрежной вокальной позиции. Напротив, это показатель многолетнего исполнительского опыта, ощущение внутренней гармонии и бездоказательности. Основы этой теории я ежедневно реализую на практике: и на концертах, и в ходе учебного процесса со студентами. Обожаю музыкальные эксперименты, но довольно редко выношу их за пределы учебной студии, зачастую рассматривая сложную импровизацию всего лишь как единую составляющую общего процесса музыкального роста. А в финальных студийных работах, как правило, предпочитаю лаконичность и умеренность.

Что касается моего второго альбома под названием «Great City», то смело могу сказать, что он имеет более насыщенное динамическое звучание. И если дебютная работа, записанная в Нью-Джерси, по настроению и подаче больше напоминает путешествие по побережью Лос-Анджелеса, то последующая история, записанная в сердце Москвы в уютной студии Павла Слободкина, по характеру гораздо ближе к Нью-Йорку.

Альбом этого года, третий по счету в моей биографии, — более глубокий и многогранный, хотя, с точки зрения стиля и жанра, это безусловная моногамия. Музыка, сформированная с явной доминантой свободного европейского мышления, несет в себе явный отпечаток русской классической культуры. Но в этой работе, как и в предыдущих, глубина мысли, содружество голоса и аккомпанемента — безусловно, главный приоритет.

В новом проекте, который мы готовим к записи уже в августе, к букету настроения композиций «Like an elegant wine» мы хотим добавить более яркие краски. Но вовсе не ради контраста, а, скорее, в унисон с голосом времени.

Я помню, что ранее вы планировали обратиться к романсу. Эти намерения осуществились?

Романс — моя давняя любовь. Счастье, что и Дмитрий Яковлев разделяет со мной эту страсть. В следующем году я готовлю отдельный романсовый альбом, который раскроет совсем иные вокальные и исполнительские грани нашего дуэта. В этой работе мы хотим обогатить традиционное классическое звучание русского романса, подчеркнув его непростой драматический характер при помощи выразительных средств и особенностей джазового мышления. И в определенных произведениях, безусловно, мы также будем использовать накопленный опыт работы с симфоджазовой музыкой.

Для вашего творчества характерна стилистическая и жанровая разноплановость. Это отражение вашей натуры или соответствие профессиональным требованиям мировой джазовой сцены?

Я бы сказала, и то, и другое. В этом смысле я ненасытный музыкальный гурман. Но употребляю данную «пищу» не столько для насыщения, сколько для наслаждения.

Я стремлюсь не просто ощущать музыку, а «кожей чувствовать» особенности ее дыхания, движения, языка, словно она живое существо. Настоящая Музыка и вправду живая. Поэтому эксперименты с грувом и лингвистической формой не вызывают у меня ощущений дискомфорта. Профессиональное исполнительство сродни длительному путешествию. Я обожаю путешествовать по миру, открывать для себя новые страны, наслаждаться культурой других народов, испытывать эмоциональное потрясение от новой, незнакомой мне музыки, и делать ее для себя родной и понятной. Поэтому я люблю исполнять не только джаз, но и эстраду, и этномотивы в совершенно разных стилях и на разных языках. Я убеждена, что родственные жанры только дополняют друг друга, они не способны навредить тому, кто знаком с их «жизненными законами».

Несколько последних лет я активно работаю и над этноджазовой стилистикой, пишу множество вокальных и инструментальных аранжировок, реализую музыкальные этнические этюды со своими учениками на самых различных концертных площадках. Когда нам удается вызвать у публики достаточно сильную реакцию — жаркую и эмоциональную, — я считаю свою человеческую и профессиональную задачу выполненной. Для меня реакция зрителя — самый главный показатель.

Как вы можете сформулировать свое предназначение в джазе?

Одним словом — Служение. Ни о каком сверхпредназначении задумываться не приходится, хотя сегодня многие об этом говорят. Истинную роль артиста может определить только история и сама Музыка.

Я из тех людей, которые не рвутся на большую сцену любыми путями. К счастью, или к сожалению, мои амбиции не доминируют над Творчеством.

В настоящее время я с удовольствием наслаждаюсь творческой свободой, и это то, к чему я сознательно иду уже много лет. У меня нет продюсера, нет спонсора или мецената, гастрольный график может быть стихийным и скомпонованным лишь по собственному желанию. Да, я не представитель «первого эшелона» в шоу-бизнесе, но я вполне счастливый человек: меня с радостью принимают на тех профессиональных площадках, которые мне интересны и которые я считаю значимыми.

К тому же я просто женщина, многодетная мама, жена и дочь, поэтому семья для меня на первом месте. Это мой осознанный выбор, выбор дня сегодняшнего, а вот изменится ли его вектор через несколько лет — никто не знает.

К служению я бы добавила просвещение, поскольку вы много делаете в данном направлении.

Да, помимо уз семейных и творческих в моем жизненном багаже есть еще и социально-общественные обязательства, которые обусловлены моим достаточно большим педагогическим опытом и профессиональным образованием.

Огромная ответственность — воспитание искусством. И особая — содержание частной образовательной школы, «альма-матер», функционирующей только лишь благодаря определенной системности, целостности, профпригодности, актуальности, компетентности, конкурентоспособности и человечности. В сентябре 2017 года моей студии «Призвание» исполнится 8 лет. Если можно было бы посчитать всех, кто за эти годы стремился найти себя в «Призвании», то рукописная лента имен была бы протяженностью в пару километров.

К сожалению, сегодня для многих вокал — это прикладное искусство. Лишь единицы студентов способны видеть в этой профессии истинную подоплеку. Мотивация у всех разная, но, к счастью, еще есть те, кто стремится по-настоящему освоить это непростое ремесло.

Уроки вокала — сложный психологический тренинг, я бы сказала, психосоматическая «шахта», в которую мы «спускаемся» каждый день. Одного таланта в нашем деле недостаточно — их должно быть много. И будущий исполнитель обязан их в себе «раскопать», «извлечь», «отмыть» и «придать огранке». А это титанический труд. Духовный и физический. И не у каждого хватает сил для подобной работы. Поэтому закономерное «очищение пространства», так называемая «текучка», — процесс неизбежный и закономерный. Благодаря самым разнообразным испытаниям, которые позволили «Призванию» пройти определенную «проверку на прочность», я смело могу утверждать, что моя школа не просто закалилась за эти годы, а обрела определенную «сейсмоустойчивость».

Осенью вновь пройдет вокальный конкурс JAZZ BIRDS, но мой вопрос не связан с подготовкой к нему или с гала-концертом. В анонсе события вы написали, что число любителей вокала в нашей стране приближается к критической отметке. Как вы думаете, почему это произошло?

Я думаю, что в этом отчасти виновата излишняя популяризация масштабных телевизионных вокальных проектов в формате шоу, которые создают иллюзию причастности к высокому искусству неискушенного обывателя. Сегодня люди верят в чудесную силу тренингов по раскрытию творческого потенциала, в силу семинаров и мастер-классов. Им любезно позволяют оценивать профессиональных исполнителей, и они искренне верят, что делают это лучше многих «экспертов». Люди верят в талант и удачу, но талант в искусстве — это не панацея, увы. Дополнительное образование всего лишь дополняет, но вовсе не заменяет основное. Чтобы достойно петь, вам сначала необходимо развить музыкальный интеллект, а это долгие годы труда и учебы. Да, не месяцы, не недели, а годы. Запрос общества сегодня во многом чисто потребительский. Кто-то и вовсе приравнивает уроки вокала к известным традициям сферы услуг. Но совершенно невозможно и бессмысленно относиться к вокалу как к услуге: педагог не может пришить вам новые связки, не может изменить форму гортани, глубину души, чувствительность сердца. Это не маникюр, не новая стрижка и не штопка носков. Вы не можете купить себе новый вокальный образ и не можете «подковать голос» в одночасье. Профессиональный вокал — это не навык, а образ жизни. Не смежная специальность, а основная. Не для развлечения, а для вовлечения и причастности. Профессия и Искусство. И далеко не каждому дано войти в этот Храм с истинным понимаем сути вещей.

В своей системе преподавания я регулярно провожу «оздоровительные прививки» на практике. Прививки против вольностей гордыни — это живые концерты. Любой концерт — «лакмусовая бумажка» исполнителя, «флюорография» его души и результативности.

Тем не менее я искренне считаю, что каждый может и должен учиться петь, если возникает такое желание. Да, мы все имеем голос. Но Голос дан не каждому. Иногда его нужно отыскать, воспитать, укротить или вырастить, иногда он специально не демонстрирует нам все грани своей красоты, «скрывается» от вас. Что он несет в себе, как отражает наше внутреннее состояние, дано ли нам быть проводником собственного голоса в потоке других голосов, или в музыкальном мире мы всего лишь часть большого хора? Это вопрос. Вопрос частный, но точно вопрос не одного года и не одной песни — объективная реальность, данная нам в ощущении.

Все ли конкурсанты выдерживают критику?

Непростой вопрос Вы мне задали. Порой на сцене Эмоция превалирует над Качеством, и это процесс трудно контролируемый, по себе знаю. Для контроля качества вокалисту необходимо чаще «посещать» студию звукозаписи как кабинет хорошего врача.

Студийный микрофон обнажает ваш голос, позволяет увидеть «истинную картину мира». Но далеко не все вокалисты готовы и могут испытывать себя подобным образом. Для кого-то студия — невероятный стресс, как и вокальный конкурс. Безусловно, конкурс — это стрессовая ситуация. А голос — не просто инструмент, он живой и напрямую подчиняется нашему состоянию и настроению. Поэтому многие вокалисты, даже профессиональные, избегают любых конкурсных систем.

Тем не менее каждому причастному просто жизненно необходимо выходить из зоны комфорта для осознания реальности происходящего и определения параметров профессионального уровня. Это касается не только дипломированных исполнителей, но и любителей, поскольку сегодня они также не гнушаются зарабатывать на жизнь сольными выступлениями за определенный гонорар, а, значит, автоматически приравнивают себя к профессионалам. Теория двойных стандартов в действии, как говорится.

Бывает, что участники конкурса слегка переоценивают свои силы, бывает недооценивают. Всегда по-разному. Но главная задача любого вокального фестиваля — открыть новые таланты, дать дорогу душе стремящейся, а тем, кто еще только в начале пути, указать направление «маршрута», выявить ошибки, подсказать пути решения проблемных ситуаций.

Любой конкурс — это фильтр. Джазовый конкурс — фильтр двойной, поскольку границы нашей специализации очень четко очерчены. Но именно это и прекрасно! Целая неделя погружения в искусство — что может быть лучше для человека творческого?

Наполнение — самая главная составляющая сознания музыканта, на мой взгляд. Главное в конкурсе — не победа, а профессиональное и человеческое наполнение, друзья! Поэтому я активно призываю вокалистов участвовать в подобных фестивалях. В нашем случае это встреча единомышленников, определенный символ единения. Но ни в коем случае не ринг. Когда наполнение становится частью сознания, творческие изыскания становятся более полноценными, получают твердую основу, излечивают сомнения и страхи.

В этом году, как и в прошлом, состав ареопага — это мастера высшей квалификации. Тем, кто не побоится быть услышанным подобными профессионалами, невероятно повезет: когда еще в жизни представится шанс спеть для Анны Бутурлиной или Вуйо Соташе?

Во всяком случае, в компетентности и профессионализме приглашенных звезд сомневаться не приходится, а судейство у нас открытое, интерактивное, посему и результаты будут максимально адекватными и понятными. Если же говорить о критике, то она должна быть конструктивной. Обида — реакция незрелой, инфантильной личности, она непродуктивна, а вот объективный анализ и профессиональные советы всегда заслуживают более пристального внимания. Я всегда призываю своих учеников и конкурсантов анализировать собственные и чужие результаты и обращать полученные знания не в обиды, а в полноценный творческий капитал.

Людмила, сейчас все неразрывно связано с медиапространством. Ошибусь ли я, если скажу, что в сфере медиа ваше присутствие более чем умеренное?

Нет, не ошибетесь, это правда. Я не сторонник тусовок и светских раутов. Если и выбираюсь на какое-либо мероприятие, то строго с определённой целью, с профессиональным или человеческим интересом.

Я не могу позиционировать и рекламировать себя столь активно, как это иногда умело делают мои коллеги. Как ни странно, в этом вопросе я весьма застенчива и многое для себя не принимаю. Я не успеваю детализировать дни и минуты своего жизненного пространства публично. Все самые значимые моменты и события всегда у меня в памяти, и это мое сугубо личное восприятие, но я не возвожу его в ранг достоинства. Я очень много работаю и очень насыщенно живу. Даже если и нахожу время пролистывать ленту «Фейсбука» или что-то писать на своей странице, то стараюсь «не застревать» в этом мире надолго. Интернет не поглощает меня, я нуждаюсь в нем лишь ситуативно. Да, сегодня социальная сеть — неотъемлемая часть любой работы, пространство диалогов, новостей и событий, мегаэфир, но я не стремлюсь сделать его частью моей жизни. Это всего лишь способ коммуникации, и он мне симпатичен.

Полагаю, вы следите за новыми музыкальными релизами. Расскажите, что из последнего пришлось по душе?

Shirley Horn, Cecile McLorin Salvant, Jazzmeia Horn, Gregory Porter, Lalah Hathaway, Cyrille Aimee, Dianne Reeves, Erykah Badu, Charles Turner, Alcione, Carmen McRae, Anita O’Day, Mel Torme, Patti Austin, Concha Buika, Omara Portuondo, Nana Caymmi, Rene Marie, Maysa… Мой список слишком обширен для одного интервью. Ну и, безусловно, (возможно вы удивитесь, но) Людмила Зыкина, Евгений Мартынов, Тамара Миансарова и огромная плеяда ретро-исполнителей советского времени. Из современных соотечественников могу выделить Aset и Георгия Юфа — это те исполнители, с которыми душа поет в унисон. Обожаю слушать музыку, выдержанную временем, словно хорошее вино. Обожаю богатые, насыщенные тембры. Люблю музыкальные истории, но это такая редкость! В этом смысле Тони Беннетт и Билл Эванс — мои фавориты.

Сегодня ретромотивы актуальны не только в джазе. Недавно вышел трибьют «Мы вышли из Кино», так оригинальные версии в исполнении Цоя и группы «Кино» звучат не менее, а где-то и более современно.

Я полностью согласна. К сожалению, зачастую кавер-версия звучит гораздо беднее оригинала, несмотря на безудержное желание ее создателя осовременить ретрошедевр. Примеров масса не только в музыке, но и в живописи, и в кинематографе.

Сегодня цензура молчит, а перенасыщенность рынка порождает, увы, не эволюционную конкуренцию, а вседозволенность и безвкусие. И, как ни странно, провоцирует духовную нищету. Шедевры, наверное, всё еще создаются в этом безумном мире, но, к большому сожалению, не все они «на поверхности».

Возможно, существует определенный социальный запрос общества, которое пока не очень нуждается в новых героях и новых шедеврах. Но я надеюсь, что это время пройдет, и мы еще застанем реинкарнацию культуры. А пока каждый выживает как может. Зато невооруженным глазом можно определить, кто посвящает себя служению, а кто просто стоит рядом.

 

yarcube.ru

Konstantin Vlasenko